Have you news of my boy Jack?

3 января 1995 года, город Грозный, после неудачного "новогоднего штурма" ВС РФ начинают методичный захват города, превращенного в ряд укрепрайонов.

Отдельное спасибо разработчикам мода за ИИ противников - почти точно воспроизведена тактика обороняющихся чеченских сепаратистов в городских боях обеих чеченских войн. Знаменитые "тройки" из снайпера, гранатометчика и пулеметчика реально способны сковать действия целого взвода с танком в придачу. Насыщенность хедшотов на минуту игрового времени сводит на ноль прежнюю тактику фанатами серии "В тылу врага", отлежаться в окопе и отсидеться в укрытии не получиться. Бонусом идет способность небольших групп противника просачиваться в уже отбитые кварталы, и, заняв любое строение устраивать охоту в тылу.

Большим врагом, чем десятки будущих кавалеров звания "Герой России" является собственное командование, которое с завидной регулярностью бросает наших едва освоившихся в боевой обстановке, и, соответственно, ей вооружившихся (по две "мухи" или "шмеля" каждому, или на худой конец подствольник с двумя десятками выстрелов) солдат на самоубийственные задания еще и ограниченные по времени. То надо срочно поддержать кавалерийский наскок "коробочки" с упорством камикадзе прущей в дебри кварталов где огнем и свинцом плюется каждое окно и подвал, да еще и не допустить ее уничтожения, притом что у чеченцев каждый третий вооружен гранатометом; то обеспечить безопасный проход конвоя к почти отрезанному блокпосту на соседней улице.

И почти всегда это надо делать без собственной, не союзной техники, пытаясь использовать ее хотя бы как противопулевое прикрытие для своих ребят. Великое счастье заполучить по выполнению суицидальных миссий сначала МТЛБ с обычным пулеметом в командирской башенке, а потом если повезет и "бЭтер", которые приходится беречь как зеницу ока. Об артиллерийской и авиационной поддержке напоминают лишь отчаянные возгласы попавших под перекрестный огонь. Видимо, таким образом решили отразить их низкую эффективность во время январских боев. Одним словом, мы лишь "пехтура", "кирза", то бишь мотострелки, фактически пушечное мясо своими жизнями оплачивающее каждую улицу и каждый дом. Атмосфера в результате получается гнетущая, давящая уже не только хардкорностью самой игры

Неплохая видеорецензия на данную миссию

Сегодня у ecoross1 шло активное обсуждение сабжа, в котором не пересматривавшие фильм уже много лет, но точно знающие за антисоветизм картины люди начинают пороть полную отсебятину. Там и Драго за поражение на ринге чуть ли не в гулаг отъезжает, и злобно-презлобные русские у которых только один советский боксер и светится холодным арийским обаянием и прочее. Вспоминается эпизод "Друзей" в котором Фиби открывают глаза на печальные концовки в кино, что скрывали от нее родители в детстве, в результате девушке уже перестает досматривать все драматические киноленты, уверенная что хеппиенда там нет по определению )

Так вот не отрицая всей клюквенности и клишированности по части "russkies" в этомм фильме надо отметить изменение всего настроя картины аккурат к последним раундам поединка. Зал сплошь заполненый офицерами СА и ВМС, да еще с Политбюро во главе с Горби на почетных , начинают возхищаться мужеством "жеребца" и к концу открыто за него болеют. И финальная речь самого Рокки после окончания поединка расставляет все точки над "ё". Образ врага перестает действовать на умы сторон и все видят в друг друге людей в првую очередь. Не говоря уже о верности начавшегося аккурат за полгода до выхода картины в прокат курса советской перестройки )

В день как запостил рецензию сразу же новый градус с российской и турецкой военной авиацией в небе над сирийской границей. То ли российкие ВКС по мне сверяйт свои полетные планы, то ли я начал ванговать не по децки )))

Посмотрел недавно милое и в хорошем смысле анимешно-няшное турецкое кино о османском пилоте времен ПМВ, в котором, в кои-то веки, не тошнит от пафоса со всеми этими юбилейными Дарданеллами.
Но, учитывая сложную политическую обстановку и преобладание российских френдов, вкупе с нежеланием пустого срача за политику вообще, и турецкие ВВС в частности, хочется узнать вокс попули.



[Poll #2034691]

А сабж был интересной личностью - дезертировал из конфедератской армии, собрал партизанский отряд из "белого мусора" и беглых рабов (почти невозможное сочетание в диксиленде) и воевал за Союз. Находясь в тылу южан создал на территории своего округа свободный партизанский край откуда набегал на соседние территории и оборонялся от карательных отрядов и групп по поимке дезертиров. После войны официально оформил брак с негритянской наплевав на все и всех.
Фильм пределенно посмотрю.

— Ваш полковник, черт возьми! Хватит валять дурака! Сообщите ему: пришел Гуркевич от венгров.
— От венгров? — изумился тот. — А что у вас общего с венграми?
— Жена! — заорал Гуркевич. — Вековая дружба и общая, за чешский счет, граница!

Крохотная повесть, похожая скорее на большой рассказ, Стефана Ежи Ставинского о двух днях августа 1944 года в Варшаве и ее предместьях глазами молодого горожанина тщетно пытавшегося дезертировать из рядов Армии Крайовой, но вместо этого поневоле вляпавшегося в большую политику. Если в "Записках молодого варшавянина" ирония и самоирония бывшая главным стержнем повествования, носила романтический и отчасти трагический характер, то здесь царит беспощадная гашековская сатира.

Так, сам главный герой, абсолютно негероический Гуркевич за глаза пожелавшей польским патриотам поцеловать себя в известное место и с великими трудами и двумя золотыми николаевскими монетами в подкладке пробирающийся из горящего города к жене по прибытию обнаруживает неприятный сюрприз. Его красавица Зося, к тому же блондинка, в открытую сожительствует с венгерским гусарским поручиком, чья часть квартирует рядом с союзными немцами. Ситуация что и говори неприятная, пусть и становится ясно, что "Пупсик" жену собственно особо и не любил никогда, рассматривая ее скорее как надежный запасной аэродром в безопасном месте. Еще большим сюрпризом становится поведение бравого гусара, чья безмерная любовь распространилась не только собственно на соломенную польскую вдову, но и на сражающихся повстанцев.

Он напрямую предлагает Гуркевичу связаться с собственным командованием, от которого тот только успел дезертировать, и сообщить о готовности венгерских частей как минимум передать им оружие, а как максимум вообще перейти на сторону Армии Крайовой и вместе сражаться против немцев. Есть конечно определенные условия, но действовать нужно непременно быстро - в запасе всего лишь чуть более суток, так как подозревающие немцы готовят переброску своих союзников более безопасное и тихое место.

так и начинается короткая и очень бурная одиссея непатриотичного рогоносца сквозь дым, огонь и бомбежки.
Читать в обязательном порядке.

Старик жутко бесился, что его песня теперь связывалась лишь с последним кавером от Курта. Символично все же, Кобейн не дотянувший до тридцатника ведет диалог c Боуи ушедшего за шаг до cемидесятилетия.

Самая жуткая книга о ВОВ прочитанная мной. Уже три недели хожу под впечатлением, при том, что в ней нет наиболее известных ходов, как-то страдания мирного населения СССР и картины выжженной земли, персонаж, претендующий на роль "отца" в силу возраста и опыта, "перековавшиеся" немцы из военнопленных и многое другое. Наиболее яркая и выпуклая картина боевой психической травмы, описанная советским фронтовиком, причем совершенно не по канонам даже "лейтенантской прозы", которую в каких только грeхах не обвиняли “соловьи Главпура”.

Весна победного сорок пятого, советские войска ведут бои уже на территории Германии. Четкое ощущение всеми, как немцами, так и нашими того, что до конца осталось всего чуть-чуть.

Все происходящее видим с открытого всем ветрам и пулям корпуса самоходки СУ-76, глазами заряжающего, сержанта, насквозь пропитанного оружейным маслом и снарядной смазкой. Бои в немецких поселках и небольших городках, общение с ровесниками, членами экипажа, редкое взаимодействие с другими танкистами и пехотинцами, еще более скудные попытки осмыслить, что будет потом, если, конечно, это “потoм” для него наступит.

В отличии от боевой машины Малешкина из "На войне как на войне", созданной именно для борьбы с танками противника, эта "сушка", предназначается для поддержки "царицы полей" и посему обладает почти номинальным бронированием, усугубленной расположением орудийной кладки и бензинового бака - практически любое попадание из пушки мгновенно превращает самоходку в передвижной крематорий. Сами самоходчики относятся к этому с профессиональным фатализмом, стараясь использовать все свои преимущества по полной. Почти бесшумный, на фоне других бронированных монстров, ход, низкие габариты, уменьшающие возможности попадания из вражеского орудия, отличный обзор и отсутствие задымления, все благодаря открытому сверху корпусу - шансы велики.

Момент психологического слома при всей своей неотвратимости почти и не обозначен. Да, и, собственно неважно когда он начинается: с простой ли констатации факта сколько самоходок в полку было в Польше и сколько из них сейчас дошло до Германии; или после боя, в котором прорвавшийся сквозь огонь немецкий смертник с панцерфаустом сжигает соседнюю "сушку" вместе со всем экипажем; а может под снайперским огнем в городе и лицезрении эсэсовского штурмбанфюрера с оторванными ногами, умолявшего его пристрелить.

Мир теряет цвет и звук, все проходит в тишине даже несмотря на орудийный огонь и пулеметные очереди. Говорить друг с другом нечего и уже не о чем. Полностью расфокусированный "взгляд на тысячу ярдов" неотвратимо накрывает весь экипаж. Даже самые личные запрятанные ото всех воспоминания о близких кажутся ненастоящими, фальшивыми, случившимися когда-то очень давно и с другими людьми и теперь непонятным образом проникшими в их память. Все другие, будь то соратники из соседних экипажей, а тем более рядовые и офицеры пехоты, которую они поддерживают, кажутся абсолютно инородными предметами, сартровскими Другими, едва ли не инопланетянами. И, это, пожалуй, самый сильный и жуткий акцент всей повести.

Даже кульминация с подбитием родной "сушки", по итогам которой они могут считать себя рожденными в рубашке, не приводит к очистительному катарсису. Рассказчик осознает, что даже отступив на шаг посттравматический синдром уже не отпустит до самого конца.