Близкие враги // L'ennemi intime (2007)

[jack_kipling]

Женщины здесь ходят босиком.

При 110 вольтах все говорят правду.

Не выдающееся, но очень хорошее военное кино.

Северный Алжир, территория компактного проживания кабилов, 1959 год. В разгаре ожесточенная война Франции с Фронтом Национального Освобождения Алжира за контроль над этой страной. По ходу планового контрпартизанского рейда в результате неудачной ночной засады от дружественного огня соседнего отделения, возглавляемого матерым сержантом Дуньяком (Альбер Дюпонтель), погибает командир взвода.

На смену ему  прибывает свежепризванный молодой лейтенант Террьен (Бенуа Мажимель), по мирной профессии - инженер, а по мировоззрению - идеалист.

Вот тут как раз не надо верить коротким аннотациям к фильму, где все подводится к достаточно банальному конфликту между молодостью и зрелостью, или юношеской наивностью и суровым житейским опытом. Тут этого нет и в помине. Вообще всё можно свести к классическому французскому выражению "a la guerre comme a la guerre". Вообще герои фильма напоминают соратников Алатристе из одноименного фильм. Немногословно и по возможности четко делают свою нелегкую и часто грязную работу. Срывы происходят лишь в кругу своих, не нарушая устава. Так, даже идеалист Террьен понимает, что про аморальность приказов надо говорить только с другими офицерами, пусть и старше по званию, но никак не с подчиненными. Тут хороша сцена обсуждение лейтенантом этого тезиса с капитаном Берто, ответственным за добывание информации из пленных повстанцев и не гнушающегося применять пытку током посредством полевой рации. В ответ на данное замечание, капитан обнажит свой рот полный железных коронок и расскажет как  пятнадцать лет тому назад, он будучи участником Сопротивления, был схвачен гестапо и потерял на допросах все зубы, прежде смог убежать.

Тема прошлых войн будет всплывать неоднократно. Офицеры и сержанты, за исключением Террьен, в основном ветераны войны в Индокитае (пару раз всплывает упоминание о Дьенбьенфу), среди подчиненных им солдат из лояльных кабилов, коих в пехотном взводе добрая половина,  встречаются ветераны Второй Мировой, сражавшиеся с немцами под Монте-Кассино,  освобождавшие Францию  с де Голлем и американцами. Впрочем, с другой стороны также полно бывших ветеранов, также воевавших с нацистами, зачастую в тех же местах и несмотря ни на что продолжающие хранить у себя французские награды, что, впрочем,  не мешает им яростно воевать с метрополией.

Война с неуловимыми "феллагами" показано сурово и без реверансов в какую-либо из сторон. Тут все хороши: и повстанцы, борющиеся с курением посредством отрезания носов и губ, а также поставившие нищих крестьян "на счетчик" и заставляющие их укрывать оружие и раненных, не говоря уже о вырезание как отдельных коллаборационистов, так и целых деревень; и французские войска, проводящие жесткие зачистки в кишлаках, которые подозреваются в сотрудничестве с партизанами, не останавливающиеся ни перед пытками, ни перед массовыми расстрелами.
Вечный, в таких обстоятельствах вопрос "ну куды крестьянину податься?", подается честно, заставляя зрителя самому делать выводы.

Очень интересно показаны сами боевые действия очень напоминающие Афганистан в восьмидесятых, как пейзажем, так и тактикой обеих сторон (засады, "хождение на караваны"). Впечатление усиливается тогдашней формой французской пехоты (камуфляж, панамы) и использованием вертолетов в горной местности.

Существует два варианта русского дубляжа, многоголосый от первого канала и одноголосый любительский по английским субтитрам. Советую выбрать второй, так как, во-первых он содержит меньше ошибок (например, Террьен назван именно инженером, а не каким-то чертежником;  повстанцы не обзываются созвучными, но совершенно неправильным словом  "феллахи"); во-вторых, более полно раскрывает непонятные не-французу нюансы, особенно насчет Второй Мировой.

Трейлер на французском:

Comments

[catherine-catty.livejournal.com]

Кстати, я говорила, что здесь есть один интересный момент: полковой священник парашютистов проводит мессу, на которой читает... "Молитву парашютиста", стихотворение Зирнеля. Оно, конечно, очень известное, и солдаты его любят. Но явно не настолько, чтоб читать вместо молитвы.

[jack-kipling.livejournal.com]

**полковой священник парашютистов проводит мессу, на которой читает... "Молитву парашютиста**

Почему, кстати, священник от парашютистов, ведь подразеление вроде к ним не относилось?

[catherine-catty.livejournal.com]

"А когда было туго, мы вызывали парашютистов" - так солдаты в Алжире охарактеризовали войну. Не скажу совсем за всех, но в целом именно так и было. В фильме солдаты Терьена встречают отряд парашютистов, который вызвали на подмогу.

Я однажды озадачилась вопросом: почему парашютистов черноногие разве что на руках не носили: и на обеды приглашали (если надо было срочно собрать солдат, их искали не только по барам-борделям, но и по знакомым), и девушки с ними романы крутили и замуж выходили, в то время как обычные солдаты ныли: нам воды/еды не дают, ничем не угощают, девушки нас не любят. Ответ прост: кто как воевал, к тем так и относились. Но солдат трудно винить в этом, их хуже учили, хуже снабжали, у них было меньше офицеров, никакой мотивации и пр.

[jack-kipling.livejournal.com]

Ну к "рабочим лошадкам" войны всегда такое отношение. Их деяние менее заметны в череде боевых будней, но именно они держат заставы и гарнизоны, совершают рутинные патрули, живут в обстановке постоянного ожидания засады и выстрела из-за угла. А парашютистов, в основном, используют как ударную силу в конкретных операциях. Поэтому кажется, что они делают больше.

[catherine-catty.livejournal.com]

Я сказала: я понимаю ситуацию. Но парашютисты и вправду лучше воевали. Причем и призывники тоже, не только легионеры или контрактники. Интересно, что в книгах про войну им обычно посвящают отдельную главу. Когда человек знает зачем он идет в армию - это одно. А когда человека одна цель - отслужить, это другое.

«Должен сказать, господин полковник, что наши люди не хотели сражаться. Они ничего не понимают в этой войне. Они не умеют защищаться, потому что их этому не учили. Да, они трусы. Но они полгода провели в этой глуши, сами не зная зачем. У нас нет командиров. Офицеры, которые умеют воевать, командуют вашими людьми, они у парашютистов, не у нас. Не для нас все эти Распеги, Бижары, Жанпьеры, Бюшу… Но нас 400 000. И это мы – Франция. Не вы.»
(Larteguy J. "Les centurions.")