Приятное удивлен последним романом автора, успевшего несколько поднадоесть своей эпопеей о разжалованном прапоре которого коллеги по плащу и шпаге именуют позывным "Капитан".
Чонишвили, по праву являющийся одним из лучших чтецов современности, дает дополнительные бонусы практически любому исполняемому роману или роли в аудиоспектакле, здесь также на высоте, и, как всегда полностью использует весь свой потенциал. Хоть некоторые и говорят, что при озвучивании женских персонажей можно было бы и менять тембр и высоту голоса, что великолепно получается у Филиппенко, ибо некоторая хрипотца сбивает, но это вкусовщина.

Сам автор, Артуро Перес-Реверте, решил сыграть в нуар, причем в эталонную из палаты мер и весов "Касабланку" и выиграл. Слегка изменены интерьеры (вместо Касабланки теперь франкистская Саламанка и республиканский Аликанте) и время сдвинуто назад на пару лет - ноябрь 1936 года, первый этап Гражданской войны в Испании. Остальной же нуар с красивыми роковыми женщинами в "коктейльных" платьях и без, мужественными мужчинами в стильных костюмах попивающих недешевый алкоголь и смолящих еще более недешевых табак, приемы в дорогих отелях, интриги разведок и все этому полагающееся.

Лоренцо Фалько, бывший оружейный барон, а ныне сотрудник одной из франскистских спецслужб возвращается в Саламанку под крыло дорого начальника в чине адмирала флота, после успешной операции на Юге Франции, где был ликвидирован вражеский агент слабого пола. Эйфория первых месяцев мятежа, когда захватывались целые провинции с многотысячными городами, а отчаянные защитники толедского Алькасара вопреки всеми продержались до "подхода кавалерии", постепенно сходит на нет. Официально еще трубят о скорой, еще до Рождества, победе, полной и окончательной, сразу после взятия Мадрида, из которого уже бегут злобные социалисты с анархистами, но всем уже окончательно ясно, что это надолго.
camaradas y senores )
В то время как ваш покорный слуга дурью мается , умные и талантливые люди восполняют пробелы в переводной классике. Оригинал здесь


Seven Pillars of Wisdom, by T.E. Lawrence (Lawrence of Arabia)
Томас Эдвард Лоуренс (Лоуренс Аравийский) Семь столпов мудрости

To S. A.
Я любил тебя, поэтому я привлек эти приливы мужчин в свои руки
И написал мою волю по небу звездами
Чтобы заработать вам Свободу, достойный дом на семи столпах Мудрости ,
Чтобы ваши глаза могли сиять для меня
Когда мы пришли.
Смерть казался моим слугой на дороге, пока мы не были рядом
И увидел, что вы ждете:
Когда ты улыбнулся и в скорбной зависти опередил меня
И отделил вас:
В принадлежащей ему тишине ...

INTRODUCTION. Foundations of Revolt
CHAPTERS I
Некоторые англичане, из которых Kitchener [1] был главным, считали, что восстание арабов против турок позволит Англии, сражаясь с Германией, одновременно победить её союзника Турцию.

Их знание природы и власти и страны арабоязычных народов заставляло их думать, что исход такого восстания будет благоприятным: и указали его характер и метод.

Таким образом, они позволили ему начаться, получив за это официальные заверения о помощи от британского правительства. Тем не менее восстание Sherif of Mecca [2]стало для большинства неожиданностью, и оказалось, что союзники не готовы. Это вызывало смешанные чувства, и создало сильных друзей и сильных врагов, среди чьих столкновений в ревности и зависти дела начали терпеть неудачу.

CHAPTER I
Возможно, некоторые из бедствий моей повести были присущи нашим обстоятельствам. В течение многих лет мы жили так или иначе друг с другом в обнаженной пустыне [3]под безразличным небом. Днем нас fermented жаркое солнце; и мы были ошеломлены силой ветра. Ночью мы были покрыты росой и пристыжены в своей мелочности безмолвием бесчисленных звезд. [4] Мы были эгоистичной армией без парада или жестов, посвященной свободе, второй из человеческих верований, столь хищной цели, что она поглощала все наши силы, надежду, настолько трансцендентную[5], что наши прежние амбиции исчезли в ее ярком свете.

Время шло руководствовуясь от нашей потребности бороться за то, чтобы идеал возрос до бесспорного владения, согнав под уздой все наши сомнения. Понемногу это стало верой. Мы продали себя в его рабство, связали себя в его chain gang [6] , поклонились, чтобы служить его святости всем нашим хорошим и плохим содержанием. Менталитет обычных человеческих рабов ужасен - они потеряли мир, - и мы сдались, и не только телом, но душой - подавляющей алчности победы. Своим собственным поступком мы лишились нравственности, воли, ответственности, как мертвые листья на ветру.

Вечная битва лишила нас заботы о нашей собственной жизни или о жизни других. У нас были веревки вокруг шеи, и на наших головах цены, которые показывали, что противник предназначал отвратительные пытки для нас, если бы мы были пойманы. Каждый день некоторые из нас исчезали; а оставшиеся в живых чувствовали себя лишь разумными марионетками на сцене Бога: действительно, наш надсмотрщик был беспощаден и безжалостен, следя лишь затем, чтобы наши израненные ноги могли брести вперед по дороге. Слабые завидовали тем, кто достаточно устал, чтобы умереть; ибо успех выглядел настолько далеким, а неудача - близкой и несомненной, что, во всяком случае, это было быстрым освобождением от тяжелого труда. Мы всегда жили на натянутых или ослабленных нервах, либо на гребне, либо во впадине волн ощущений. Это бессилие было горьким для нас и заставляло нас жить только за видимый горизонт, в безрассудно злой злобе, которую мы причиняли или переживали сами, поскольку физическое ощущение показало себя преходящим.Порывы жестокости, извращения, похоти легко проходили по поверхности, не беспокоя нас; поскольку моральные законы, которые, казалось, должны были ограждать от этих глупых случаев,звучали слабой,глупой, бессвязной речью. Мы узнали, что бывают слишком острые боли, слишком глубокие скорби, слишком высокие экстазы, чтобы мы могли их осознать и запечатлеть. Когда эмоция достигала этого уровня, ум захлебывался; и память блекла до тех пор, пока обстоятельства не начинали казаться банальными.

Такая экзальтация [7]мысли, в то время как она позволяла себе пренебречь духом и давала ему лицензию на странные выражения, потеряв прежнее терпеливое господство над телом. Тело было слишком грубым, чтобы ощущать все наши скорби и радости. Поэтому мы отказались от него как от мусора: мы ставили его ниже нас, чтобы идти вперед, дышащая жизнью видимость, подобие человека на своем собственном уровне, под влиянием того, от чего в нормальные времена наши инстинкты погасли бы. Мужчины были молодыми и крепкими; и горячая плоть и кровь бессознательно заявляла о своих правах и терзала их животы странными страстными желаниями. Наши лишения и опасности раздували этот знойный жар, а невообразимо мучительный климат пустыни лишь подливал масла в огонь. У нас не было закрытых мест для уединения, не было плотной, закрытой одежды, чтобы скрыть нашу природу. Мужчина во всем со всей откровенностью [ 8] жил с мужчиной .

Араб по своей природе был целомудренным; и использование всеобщего для них брака [9]почти уничтожило незаконные связи в его племенах. Публичные женщины из редких поселений, с которыми мы столкнулись в наши месяцы блуждания, были бы ничтожны для нашего числа, даже если бы их меченое охрой[10] изношенное мясо было приемлемым для здорового человека. В ужасе от такой мерзкой торговли наши юноши стали равнодушно разрешать друг другу некоторые потребности в их собственных чистых телах - холодное удобство, которое для сравнения казалось бесполым и даже чистым. Позже некоторые стали оправдывать этот стерильный процесс и клялись, что друзья, дрожащие со сплетёнными жаркими конечностями вместе в оседающем песке в высших объятиях, обнаружили там скрытый в темноте чувственный коэффициент умственной страсти, который сваривал наши сущности и души в одном пылающем усилии. Некоторые, жаждущие наказать себя за похоть, которую они не в силах были обуздать, получали дикую гордость в унижении своего тела и яростно предлагали себя в любой привычке, которая обещала физическую боль или непристойность.

Read more... )


Неожиданная уважуха японским милитаристам. Видимо под впечатлением маньчжурского блицкрига в том же году

Только в Японии за луком сохранили почетное место. И не даром японских солдат считают самыми меткими стрелками. Они учатся стрелять с малых лет. Стреляют, конечно, не из винтовок, а из самых простых луков.



"Эхо войны". Нет, ну почему в мое золотое детство с "Робином из Шервуда" не было подобных инструкций?

"У кого есть старые пули без гильз, это замечательные наконечники. Одни пули без медного патрона — гильзы — бросают в печь. Свинец выплавляется, остается мельхиоровая оболочка. Ее насаживают на стрелу.Не вздумайте бросить в печь пулю вместе с гильзой, в которую насыпан порох. Патрон взорвется, может очень опасно ранить."

Лук из жимолости со стрелой из пулевого наконечника — очень сильное и опасное оружие На расстоянии пяти-шести шагов стрела пробивает лист кровельного железа. Из такого лука можно убить но только птицу. На человека даже в шутку не смейте направлять лук. Шутки плохие: сорвется рука, — вряд ли вылечат товарища.


А вот тут на ум пришел швейковский эпизод с крестьянской облавой на диких скаутов. Опасные они, эти выкормыши Баден-Пауэлла для пионеров страны Советов.

Постарайтесь сами нарисовать птицу, тигра, волка и лисицу. А также капиталиста, скаута, соглашателя. дирижабль, самолет, воздушный шар. Все это висячие, лежачие, стоячие и пловучие мишени. Висячие подвесьте к деревьям на ниточках, ветер их раскачивает, попасть очень мудрено, нужны ловкость, меткость и привычка.

 

За мир во всем мире )

 


 


 



"– Но ты же знал, правда? Что я – часть тебя самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло? Что все получилось из-за меня?"


Уильям Голдинг "Повелитель мух"

Очень неоднозначная книга мемуаров человека ставшего легендой и мемом еще при жизни, живым воплощением героев Киплинга и Конрада. Именно Томас Эдвард Лоуренс и стал символом всей британской политике на Ближнем Востоке во время и после Первой мировой войны. Да, его вклад во многом преувеличивается, путем приписывания заслуг десятков простых тружеников тайной войны, офицеров военной разведки и простых колониальных чиновников координировавших из Каира и Бомбея то что стало называться впоследствии Арабским восстанием против Османской империи. Да, простой британский лейтенант из мобилизованных интеллектуалов чьим единственным достоинством поначалу было лишь знание арабского, как литературного, так и нескольких разговорных диалектов, пришел на готовое, как результат труда и сотен человек, в том числе и профессиональных диверсантов как знаменитый Ньюкомб, уже начавший шалить на османских коммуникациях с динамитом, и миллионов фунтов стерлингов золотом розданных племенным шейхам и шерифам. Но, пожалуй, никому кроме как Лоуренсу и не удалось бы добиться впоследствии такого взаимодействия британского командования с Фейсалом, сыном мекканского шерифа, духовного вождя и настоящего лидера арабских отрядов, к концу войны превратившихся в почти настоящую армию, в чем также немалая заслуга британца, зачастую ставившего интересы своих друзей выше интересов своей империи.
Пожалуй главным лейтмотивом всей книги станет эта фраза, неоднократно так или иначе повторяемая на протяжении всего повествования: "Я не мог свыкнуться с профессиональной убежденностью военных в том, что все успешные действия являются победными. Повстанцы не были пушечным мясом, как солдаты регулярной армии, это были наши друзья, доверившиеся нашему руководству. А мы руководили восстанием не в силу национальной принадлежности к восставшим, а по их приглашению."

Не секрет, что мемуары пишутся во многом для самого автора, пусть даже в них и декларируется мудрость обязательная для передачи благодарным потомкам. Если сей труд начинает создаваться по прошествии большого количества времени, то скорее имеет целью вспомнить славные дни сражений и побед молодого героя, его спокойный анализ произошедшего, без горячности первых впечатлений. Если же автор , особенно стремящийся отразить свой боевой опыт в условиях военных действий, берется за него слишком рано, то, скорее всего, имеет целью разобраться с собственными демонами, доанализировать их, дабы спокойно перелистнуть страницу жизни.
По моему мнению лоуренсовская книга как раз яркий представитель второго типа. Начинается она очень бодро и интересно, даже несмотря на несколько занудное вступление с объяснениями как и когда все начало переносится на бумагу. Вплоть до середины книги, и даже немного далее, перед нами предстает великолепный образец такого британского литературного взгляда на на действительность, с обилием тонких и точных характеристик и зарисовок, обилием иронии и самоиронии, довольно трезвого взгляда на вещи. Лишь пару раз в ней мелькает нечто нечеловеческое, действительно пугающее, причем не самими описываемыми явлениями, а именно КАК это делается. Нечто действительно близкое к "сердцу тьмы".
 

Несмотря на несколько претензионное название вполне добротный и очень интересный научно-популярный труд о знаменитой Дарданелльской десантной операции 1915 года, безуспешной попытке Великобритании (а также ее доминионов) и Франции вывести из войны Османскую империю, попутно разрешив проблемы, связи и, главное снабжения, со своим союзником по Антанте - России, для которой перекрытие проливов стало серьезным ударом сразу по нескольким направлениям экономики.

Задумывавшаяся изначально как быстрая прогулка по песчаным пляжам Галлиполи с тем чтобы успеть к файф-о-клоку в Константинополе, операция превратится в средиземноморский филиал ада Западного фронта с той же позиционной войной, но уже не в пропитанных вездесущей сыростью болотах Фландрии, а жарких песках Чанаккале. В остальном все было похоже - и безнадежные фронтальные атаки на пулеметы с тысячными жертвами с регулярным идиотизмом повторяемые обеими сторонами, и снайперская охота, и командование с разной степенью некомпетентности, множество уловок и хитростей позволяющих сохранять свою и отнять чужую жизни. Отчаявшись остановить первые густые волны десанта союзников, турки, от нехватки пулеметов, используют допотопные митральезы взятые чуть ли не из музеев, и о чудо, это срабатывает. Десять месяцев спустя, солдаты Антанты перехитрят турок оставив в опустевших траншеях винтовки на станках, стрелявшие через определенные промежутки времени, что позволит без потерь уйти с проклятого полуострова.
Удивительно, но снабжение войск у обеих сторон представляет собой постоянное превозмогание в стиле памятной узкоколейки Островского, союзникам, понятно, все постоянно надо тащить с бaзы на о. Лемнос, но и туркам несладко, построив систему фортов защищающих столицу они не подумали привести в порядок дороги и также вынуждены доставлять все военные грузы по Мраморному морю в ввиду постоянной угрозы со стороны флота Антанты.

Очень удачное сочетание множества фотографий итого времени, а также свидетельств как очевидцев, так и позднейших исследователей, в том числе и турецких, представляют читателю увлекательную, а главное вполне понятную картину всех этих событий, начавшихся с одиссеи немецких крейсеров "Гебена" и "Бреслау" ушедших от эскадр союзников и на последнем дыхании нашедших пристанище в Дарданеллах, что вызвало настоящие дипломатические баталии в которых Османская империя то и дело лавируя между требованиями Антанты и Германии в конце концов свалилась в мировую бойню.

Отдельный интерес вызывает освещение малоизвестная страница действий подводного флота Великобритании и Франции в том бассейне. Чего стоит например действия британской В-11 под командованием капитан-лейтенанта Холбрука, потопившей турецкий броненосец "Месудийе", или майский рейд Е-11 Нэсмита нагнавшему страху на все судоходство в Мраморном море и топившего транспорты прям в бухте Стамбула.
Tags:
Так, кто там говорил, что Лоуренс занудлив - господа вы слишком хорошо питаетесь. Прекрасный стиль, точные описания и меткие характеристики. Про провидческий дар вообще умолчу.


"В Центральной Аравии такой периодический подъем аскетических верований с интервалами чуть меньше столетия был естественным феноменом. Всегда приверженцы того или иного религиозного направления считали, что верования их соседей засорены суетными устремлениями, которые становятся нечестивыми в воспаленном воображении проповедников. Они поднимались снова и снова, завладевали душами и телами людей любого племени, а потом разбивались на мелкие секты, столкнувшись с городскими семитами, купцами и сластолюбцами. В условиях городского комфорта новые верования истаивали и утекали, подобно водам при отливе или сменяющимся временам года, причем каждый очередной подъем нес в себе семена скорой смерти от чрезмерной праведности. Нет сомнения в том, что они неизбежно будут возвращаться до тех пор, пока исконные причины – солнце, луна, ветер, – действующие в пустоте открытых пространств, не перестанут бесконтрольно владеть медлительными, не тронутыми цивилизацией умами обитателей пустыни"





Tags:
Нда, тут хочешь не хочешь, а процитируешь известную компьютерную игру: "Я уже говорил тебе, что такое безумие?". Все, что не касается напрямую военных действий и географических описаний веет такой степенью нечеловечности от которой реально волосы дыбом встают. Прежде мне казалось Юнгер и, возможно Гасфорт, есть эталон военно-мемуарной порнографии разума, когда человек с относительно тонкой душевной организацией дабы не сойти с ума от ужасной реальности и/или не пустить от этого себе пулю в лоб, трансформирует свое отношение к ней в режим "аз есъм Сущий" с отношением к окружающим как, в лучшем случае, высшим приматам. Но все эти стальные ураганы, старики, бледные блуперы и всякие авантюрные сердца и рядом не стояли с этой несколько отстраненной прозой.

Теперь я стал понимать, почему лучшей ролью Питера О'Тула считается сабж в неимоверно нудной экранизации. Мне как-то раньше персонаж казался излишне сдвинутым для эмиссара империи, но актер еще очеловечил образ созданный автором "семи столпов мудрости".




Странная была война: входили, когда цвел застой, а выходим в эпоху бешенства правды-матки.

 
 
Артем Боровик, для меня долгое время, вплоть до нулевых, после его трагической гибели в авиакатастрофе,  более ассоциировался образом отличного менеджера от журналистики. Приняв в 1990 году, основанную Юлианом Семеновым газету "Совершенно секретно", он в считанные годы создал на ее основе медиахолдинг с командой матерых профессионалов жанра журналистское расследование, долгое время бывший эталоном сильного и независимого СМИ, кузницей кадров для целого поколения репортеров. 
Любая программа под брендом "Совершенно Секретно" шла в прайм-тайм на центральнхй российских телеканалах, что автоматически значило известность на всем постсоветском пространстве. И все было заслуженно - уникальное сочетание широкого круга связей самого Артема Боровика и его партнеров вместе с атмосферой открытости части специальных государственных структур и архивов (впрочем совсем недолгой), позволяло создавать интересный контент из неизвестных прежде широкой публике  страниц истории почившего Советского Союза, и, расследований злободневных проблем РФ и ближайших регионов.
И уже в нулевых, я случайно наткнулся на подшивку журнала "Огонек" конца восьмидесятых с серией репортажей тогда еще его специального корреспондента Артема Боровика об эксперименте с его службой в американской армии в качестве новобранца на протяжении нескольких недель. Тот проект, получивший добро на самых верхах в рамках политики потепления отношений с США, был весьма интересен. Сын известного советского пропагандиста, Генриха Боровика, годами своим пером уверявший "прогрессивных" западных интеллектуалов насколько идеален совок, а наших обывателей жадных до любой новости из-за занавеса, даже под идеологическим соусом, как растленен Запад, был далек от образа номенклатурного мажора. 
Его стиль скорее напоминал американские репортажи в "Нешн Джиографик" или "Хистори": очень меткие и красочные характеристики, объемные образы и почти фотографические описания. Также, как и его учитель Юлиан Семенов, он старался прежде всего самому вжиться в образ жизни описываемых людей и событий, что также приводило к многодневным экспериментам по вживанию в другую жизнь, зачастую смертельно опасную в долгих командировках. 

Данная книга была написана всего за два месяца: январь и февраль 1989 года, последних дней пребывания в Афганистане Ограни́ченного контингента сове́тских войск .  Широчайшая картина холодной и грязной горной зимы в условиях почти прекратившихся боевых действий, где высказываются мнения как самых высших советских  командиров как-то Громов и Варенников, так и рядового и обслуживающего состава Сороковой армии. Периодически действие переносится в Лондон и Калифорнию, где Боровик брал интервью у лидеров афганской оппозиции и советских перебежчиков, делая картину все более стереооскопической. 
Книга ни является ни пацифистской, ни либеральной, высказывание офицеров и дипломатов еще не так категоричны как это будет в девяностых, но на фоне недавно начавшегося в России главпуровского маразма с оправданием ввода войск борьбой именно с американцами ("опередили на несколько часов") и исламским фундаментализмом (кстати, полностью слизана с американских предположений),  точь-в-точь повторяющей официальную позицию маразматиков из политбюро начала восьмидесятых, это выглядит почти крамолой.
"Человек, в той или иной мере связавший свою жизнь с Афганистаном, находясь там или регулярно приезжая туда, проходил приблизительно через четыре стадии понимания того, что там происходило.
Read more... )
 
 
"После водки или сухого спирта, разбавленного в воде, ты все свое тело чувствуешь, а после наркотика – вроде как обезболиваешь себя, вообще перестаешь что-либо чувствовать.
Только вот потом приходишь и падаешь. Словно где-то внутри завод кончился. И каждая мышца болит.
А на боевых – куришь и бегаешь. Куришь и бегаешь, как чумной. Гашиш глушит эмоции, сглаживает нервные срывы. А их полно. Особенно вначале."


Естественный общеармейский антагонизм между строевыми и штабными офицерами дополняется примерным противостоянием командира батальона с командиром полка, начиная от вопроса сносить ли весь кишлак, или только указанные разведкой дома с душманами и оружейными складами, и до того правильно ли втихаря толкать списанное имущество и амуницию вражеским полевым командиром целыми камазами. Видеомагнитофоны с фильмами со Шварцнегерром и Сталлоне почти на каждой крупной заставе, "рэмбовики" как презрительная кличка десантников, типа современных "отморозков",  со стороны военнослужащих остальных родов войск. Ну и мрачно исполнившееся пророчество от местного базаркома:
"Когда мы покинули лавку, я попросил сопровождавшего меня афганца перевести последние слова дуканщика. «Он сказал, – услышал я в ответ, – что русские солдаты уходят на север к себе домой.
А потом они уйдут еще дальше на север, оставив свои мусульманские республики».
Эти слова мурашками пробежали по спине. Я оглянулся: дуканщик все еще приветливо улыбался и опять помахал мне рукой."
 

К очередной дате гибели Гордона Хартумского. Не скажу, что исполнение по мне с этим девичьим весельем, но клип сделан просто замечательно.

Tags:

Вполне добротный ликбез по малоизвестной странице наполеоновских войн. Не монография, а скорее студенческая курсовая растянутая на пару сотен страниц с множеством ссылок на других авторов, длинными списками частей и соединений с именами их командиров, и прочей водой, знакомой каждому студенту, что впрочем, ознакомлению с материалом не мешает. Читается довольно легко, местами очень увлекательно несмотря на определенную авторскую галломанию, которая в конце все же уравновешивается признанием неоспоримых полководческих талантов английских генералов во главе с "кладбищем карьер маршалов Франции" Артуром Уэлсли, будущим герцогом Веллингтоном.
Обширная панорама начиная с осеннего вторжения армии Жюно в ноябре 1807 и до ожесточенного сражения при Фуэнтес де Оньоро 3-4 мая 1811 года, сквозь тяжелейшие походы, славные и почти бескровные победы к позиционной войне на Торриш Ведраш с непрекращающейся партизанской войной на коммуникациях, успешное превращение Уэлсли и его соратниками прежней показной португальской армии в настоящую грозную силу не уступающую в боевых качествах британским полкам, разложение французских дивизий и нарастающая грызня между маршалами за место "любимой жены господина" императора и маячащий в призрачной дали лиссабонский престол.

"Наполеон совершенно не дорожил своими людьми, вместо уничтоженной дивизии или армии он легко собирал новые. Про него Артур Уэлльсли с недоумением говорил: «Ни один генерал не потерял столько армий, сколько он. Я же себе подобного позволить не мог, так как знал, что если я потеряю хотя бы пять сотен человек без большой необходимости, то меня заставят на коленях отчитываться перед палатой общин»."

"— По-вашему, сражение у Трутнова, — усмехнулся капитан Сагнер, возвращая тетрадку кадету Биглеру, — можно было дать только в том случае, если бы Трутнов лежал на ровном месте."
(c) Ярослав Гашек "Похождения бравого солдата Швейка".

"– Пропустил фашиста! И грудь не в крестах и голова в кустах. Пока отметку не ставлю. Обхитрите меня – будет пятёрка, а на фронте – орден." (c) Анатолий Митяев "Книга будущих командиров".


Наконец таки я прочел классическую научно-популярный книгу по тактике, настольную для нескольких поколений курсантов "стран загнивающего Запада". И мне очень и очень понравилось. Кратко, понятно, с хорошей долей истинно британского юмора и иронии. По сути берем упомянутую в эпиграфе советскую "Книгу будущих командиров" смешиваем со старой доброй американской комедией "День сурка", добавляем щепотку временных и географических особенностей, убираем все ненужное, подчеркиваем все важное - и вот он, настоящий бестселлер. Годно и познавательно для читателя любой категории, возраста и пола.
И вот перед нами молодой британский лейтенант с говорящей для англоязычных именем-фамилией Бэксайт Фортот (Заднеумов-Крепкий по меткому определению переводчика), только-только выпущенный из военного училища с отличными отметками и теперь направляющийся по месту службы в Южной Африке, где всего лишь два года назад закончилась упорная и кровопролитная вторая англо-бурская война 1899-1902 годов. Не конца прошедший процесс акклиматизации вместе с непривычной местной кухней плохо действуют на чары Морфея окутавшие нашего юношу, остановившегося по пути в небольшом бурском городке.
Всю ночь его мучит непрерывный кошмар-загадка, своего рода последний настоящий экзамен, который надо сдать уже в реальных боевых условиях. Здесь он также успевает на прошедшую военную кампанию, о чем несомненно мечтал в училище, как и все курсанты во все времена и во всех странах. Отныне, он командир усиленного взвода (50 солдат и унтеров), которому бравый полковник лично ставит боевую задачу с наличными силами перекрыть единственный брод на небольшой речке и не допустить переправы большого отряда буров с возможным наличием у них артиллерии.
Позиция хороша, все средства для обороны в наличии, солдаты и унтер-офицеры опытны и дисциплинированы, все как в задачке по учебнику тактики. Тем более у Фортота всегда были высшие баллы, он знает как командовать дивизией и даже армейским корпусом, и уж точно справится со своим первым командованием, подумаешь пятьдесят человек. И тут начинается шестидневный "День сурка" с постоянной перезагрузкой в начальной точке, где ранним утром основные части уходят оставив его со взводом оборонять Дурацкий, во всех смыслах. брод. Шесть дней и 22 урока извлеченные из суммы всех поражений.
Легко в учении - тяжело в бою, да еще как. Противник не идиот и в поддавки играть не будет. Это вражеская территория и все, подчеркивается, да, все мирные жители априори вражеские агенты, сколько бы удостоверяющих документов о лояльности британской короне они не показывали, и как бы дружелюбно себя не вели. Их всеx следует изолировать и насильно использовать на оборонительных работах. Правда, офицер все же обязан быть и джентльменом, поэтому основную работу будут выполнять все же черные слуги буров, кафры, небольшую - их хозяева, белые мужчины, ну а женщины и дети будут просто сидеть под караулом.

Проявил беспечность и понадеялся на лояльность местных жителей - получил разгром при внезапном ночном нападении. Вроде хорошо окопался но не учел сообразительности и маневренности врага - получи жестокий бой, небольшие вражеские потери, огромные свои и неизбежный плен. Вроде учел все возможности и хорошо подготовился к обороне, но пренебрег маскировкой позиций - тот же самый результат, только потери врага чуть больше, как и время которое он потратил на разборку с вами.

Примечателен, пятый день, когда лейтенант, учтя прошлые перезагрузки, делает вроде все правильно, связывает врага боем на долгое время, наносит ему довольно ощутимый урон, сам несет малые потери, вот вроде все как должно быть. Однако, буры просто плюют на упорный маленький отряд "хаки", и, обходя его, продолжают свой путь в тыл британской армии. Черт, ну как же выполнить эту задачку почти аналогичную той же где участвуют коза, капуста, волк и лодка с крестьянином?!..

И только на шестой день, читатель сроднившийся с невезучим лейтенантом, наконец увидит успех своего героя, стоивший ему пяти перезагрузок, кучи нервов и завышенного самомнения. Наконец, вот он сладкий момент когда "Дым от «лучшей сигары», что мне поднес полковник, клубился спиралями над головой и постепенно превращался в облака неувядающей славы. Я слышал, как вдали духовой оркестр заводит хорошо знакомую мелодию: «See the Conquering Hero comes» — вот что они играли".

Уже на флибусте. "Надо же, всем нравиться, может и мне почитать" (с) анекдот о Брежневе и его опус магна
Три дня не могу избавиться от этого музыкального триппера. Надо было, спрашивается, интересоваться как там поют на языке оригинала разные варианты русско-бардовского "Брод, борд, брод через Кабул."
Перенесу ка эту заразу на родных подписчиков, может меня отпустит.

Tags:

Неожиданно подсел на турецкий сериал "Моя Родина - это ты", этакую историческую мелодраму (турки явно питают к ней слабость) о событиях Войны за независимость 1919-1922 годов, включавших в себя в первую очередь войну с греческими интервентами.
Семья османского майора Джевдета вынуждена бежать из родных Салоник потерянных Османской империей по итогам Балканских войн в 1912 году в Измир. Сам глава семейства вроде как героически пал при обороне родного города и теперь его вдове Азизе с тремя детьми и свекровью приходится все время сводить концы с концами, несмотря на помощь бывшего сослуживца мужа, майора Тефика, который является комендантом местного гарнизона и все подбивает клинья к хорошенькой вдове, надеясь не мытьем, так катанием склонить к брачным узам.

Так проходит семь лет - Османская империя проиграла Первую мировую войну, подписано Мудросское перемирие по которому войска Антанты входят на заранее уже поделенные города и веси. По иронии судьбы Азизе и ее детям вновь суждено встретиться с солдатами и офицерами армии лишившей ее прежнего дома и убивших мужа - 15 мая 1919 года греческие войска высаживаются в Измире под приветственные демонстрации тысяч горожан, соплеменников победителей, коих в городе две трети населения. И вообще это уже не Измир, а старая добрая большая эллинская Смирна, возвращенная в лоно Великогреции.

Главным потрясением становится факт, что среди эллинских офицеров берущих власть в городе и окрестностях обнаруживается вроде как геройски погибший Джевдет. Он попал в плен, сдал всех и вся и официально перешел на службу родине Аристотеля, дослужился до полковника и теперь является правой рукой греческого коменданта Василия. "Все ошумлены" (с). Семья любившая геройски погибшего теперь его ненавидит, за исключением старшей дочери, которой новый порядок по нраву вместе с западным образом жизни и молодым лейтенантом оккупационной армии. Турецкое население, свою очередь, скрежещет зубами от бессильной ярости на все это и уже недобро поглядывает на семью изменника Родины, которая вообще ни в чем не виновата и только и делает, что отрекается от вернувшегося с того света Джевдета.

События все закручиваются, ищется пропавшее со складов оружие, действует местная "Молодая Гвардия", оккупанты оккупируют, кругом "Православие, самодержавие, греческая народность", душевно терзаются родственники

Греко-турецкие отношения всегда отличались сложностью и двадцатый век исключением не стал. Чего стоит едва не начавшаяся из-за Кипра война между членами одного блока НАТО в семидесятых. Стабильны раз в десятилетие напряжения с всяческими обвинениями в былых обидах, но в целом все спокойно. Но у каждой стороны есть свой период отношений с соседом не подлежащий ревизиям. Для Турции события 1919-1922 годов равнозначны Великой Отечественной войне и образ греческих военнослужащих и местных коллаборантов безусловно отрицательный, ничем не лучше фашистов и их пособников. Благо, в ходе войны греки много чего творили на оккупированных территориях сталкиваясь с ожесточенным партизанским движением, переросшим затем в полноценную войну поставившую точку в проекте "Великая Греция".

Здесь же, что удивительно, уроженцы Эллады предстают в виде этаких белогвардейцев советских фильмах шестидесятых-семидесятых. Враги конечно враги но:

"Разлейте "метаксу", полковник Василий
Лейтенант Дионисас - надеть ордена"

Даже местные греки радостно приветствующие возвращение в родные гавани показаны людьми, довольно симпатичными. Кое-какие моменты откровенно высмеивают некоторую отсталость от новшеств цивилизации рабоче-крестьянских турецких протагонистов при виде электрического освещение и центрального водопровода.

Анонс второй серии отражающий всю суть проекта
Tags:
Январь 1953 года, Корейская война уже два с половиной года  находится в позиционном тупике. Никто уже не хочет спихнуть врага в океан, или вытеснить в Китай - нет ни сил, ни возможностей, абсолютно патовая ситуация. Все это время в идут безуспешные переговоры сторон о перемирии с сохранением статуса-кво. Теперь предметом споров являются считанные квадратные километры холмов и высот за которые продолжаются ожесточенные бои местного значения. Они постоянно переходят из рук в руки давая временное преимущество на переговорах то северокорейцам, то силам ООН.
После окончания еще одного из провальных раундов этой говорильни старлей южнокорейской разведки в довольно резкой форме отзывается своему начальству как об этом мероприятии, так и о карательных действиях своего правительства в тылу, из-за чего страдает мирное население. К несчастью, свидетелями данной вспышки становятся и вражеские офицеры, аккурат вышедшие с переговоров.

Вместо трибунала нашего героя фактически разжалуют, направляя из прежнего тепленького местечка  как раз на участок фронта, где идут кровопролитные бои за одну из таких высот с заданием по профилю - военно-полевая почта одного из штурмовых подразделений отправила письмо вражеского солдата своей семье в Южной Корее. Инцидент с возможным выявлением коммунистической агентуры в войсках требует расследования с высокой вероятностью получить пулю как от врагов в бою, так и от своих во время затишья. По прибытию на место боев офицер попадет в довольно неприятную обстановку реальной войны.
Так, элитная рота "Аллигаторы" где ему и предстоит проводить оперативно-розыскные мероприятия, на первый взгляд предстает сборищем всяческих оборванцев разной степени вменяемости, среди которых выделяется конкретно сдвинувшийся унтер-офицер, постоянно спрашивающий о своем взводе уничтоженном два года назад, и, смешливый батяня-сержант, который мало того что является уроженцем севера, а значит потенциальнo ненадежным элементом, так еще и начинал боевой путь  сражаясь с японцами в Маньчжурии в 1941 году, что подразумевает его службу с Кимирсеном, ныне ставшим главным врагом.
Самым  главным сюрпризом станет то, что командующим ротой окажется старый друг, пропавший без вести два года назад, когда они вместе попали в плен к коммунистам во время северокорейского блицкрига летом 1950 года.
Так начинается кровавая эпопея длиной в шесть месяцев, в ходе которой придется раз за разом штурмовать проклятый холм  карабкаясь под яростным огнем по песчаным склонам. доходя до рукопашной, пытаться закрепиться , чтобы через какое-то время скатиться опять в долину будучи сбитыми с вершины коммунистами, и вновь по новой, опять и опять. Миф о Сизифе.

Кино на мой взгляд является  вехой в  корейском батальном кино, не зря оно вошло в лонглист Оскара. Здесь уже нет такого мяса и крови как в "38 параллели" и переизбытка мелодраматичности как в "71: в огне". Получилось очень гармоничное сочетание, причем именно свое собственное, без явного подражания западному стилю в кино. Красивая картинка как пейзажей так и баталий, причем кажется не выхолощенной как в десятках подобных фильмов, а именно, что живая, естественная. Как и естественно проявление прямо таки канона азиатской чувствительности, когда десятки сцен с плачущими мужскими персонажами не кажутся перебором, даже наоборот является проявлением человечности в безжалостной и бессмысленной мясорубке. Это особенно выделяется на примере лучших образцов европейского и американского кино о войне, герои которых к концу превращаются в живых мертвецов или эмоциональных калек. Подобным здесь является только молодой командир роты и то лишь из-за злоупотребления морфием.
Определенным недостатком является пожалуй именно плотность материала, какого бы хватило на культовый минисериала вроде "Пасифика", при том что сама длительность фильма не так уж и высока по сравнению с аналогичными азиатскими образцами. Так же как в "Возвращении короля" или недавнем "Перочинном человеке" дело усложняют несколько ложных финалов каждый раз вызывающих если уж не чистый катарсис то сильное сопереживание, что в конечном счете приводит к эмоциональной усталости к настоящим финальным титрам.


Trailer
Tags:

Здесь другие ребята. Это не Германия, это не Афганистан. Джордж, твоих солдат здесь порвут на части. 250 тысяч отборных солдат Ирака! Они все разнесут. Они всю пустыню пройдут на один час!

Скажу сразу - книга хуже. В сериале настолько ярко и выпукло все показано, что сабж  кажется на его фоне лишь неудачной литературной адаптацией под франшизу, дабы срубить денег.Перевод тоже блистательным не назовешь, пару раз выявил ошибки основанные чисто на невнимательности как толмача, так и редактора.
Но при всем этом непутевые заметки журналиста "Роллинг стоун" о непрерывной боевой скачке разведбата американских морпехов по центральному Ираку от кувейтской границы и до предместий Багдада обладают своей определенной привлекательностью. Райт определенно смешивал свои личные расширяющие сознания препараты с штатными армейскими средствами от переутомления, что по итогу приводило к интересным замечаниям и описаниям. Но, увы, таланта определенно не прибавило. Хантер С. Томпсон с Пелевиным свои трипы подгоняли под литературное дарование, тут же лишь второсортное акынство, которое не исправишь никакими колесами в обоих смыслах.
Часто натыкался на мнение о том, что  книга с сериалом раскрывает всю глубину армейского идиотизма ВС  США, причем на всех уровнях командования, как свидетельство  неготовности и некомпетентности. Определенно, это явное желание выдавать желаемое за действительное, особенно понятное по прочтению. Удивительно как вообще герои ни разу не попали под дружественный огонь или бомбардировку, учитывая темпы блицкрига и "готовность" отборных солдат Ирака умереть за  Саддама. Организованного сопротивления как такого нет, лишь отдельные боестолкновения а ля "три с половиной фольксштурмовца пытаются остановить красную танковую дивизию в мае сорок пятого". Лишь один раз за все время понадобилась поддержка брони, причем не танков, а простых БМП, во все остальное время установленые на хамви станковые пулеметы и гранатометы решают все проблемы.
Повеселили в данном ключе лишь штатные подгузники морпехов, выданные по принципу "мы знаем вы крутые, но под обстрелом обделывается каждый четвертый, a времени замывать обдристанные портки нету, у нас наступление"
Tags:


"Чайка села на волну,
И волна ее качала.
Мне б вернуться на войну,
Чтоб на сердце полегчало."

Лучший позднесоветский арт-хауз, к тому же доставляющий многим данный жанр на дух не переносящим, среди которых и я. Вроде все готово для блевотной перестроечной малюбюджетки - собственно, и малый бюджет, начинающие актеры, пара сыгранных невпопад аккорда под вальс на расстроенном пианино в качестве саундрека на всю картину, но вот на тебе - шедевр, настоящий, без дураков.

Не знаю лучший ли это фильм об "Афгане", как часто утверждается, но один из лучших о посттравматическом расстройстве это точно. Фильм сделан по мотивам одноименного рассказа Фолкнера, довольно жуткой вещи в стиле Эдгара нашего Аллана По, где начальная вычурность сменяется к финалу кафкианским кошмаром на фоне Первой мировой войны.

По сюжету,  двое московских студентов-первокурсников, Мартын и Рыжий идут по призыву в СА аккурат в олимпийском восьмидесятом. Потом небольшая идиллия в кишлаке в советской, как говаривал Горби, "Таджикии" с вырезанием водяной мельницы из консервной банки, покатушек на лошади и переглядываний с красивой аборигенкой за спиной ее брата. Затем небольшой афганский период

Read more... )


Tags:

Настоящая библиографическая редкость выпущенная Воениздатом в 1939 году в серии "библиотека красноармейца". Реальные или возможно частью вымышленные интервью с китайскими летчиками, пилотами истребителей и бомбардировщиков

Стиль описания подвигов чанкайшистских орлов над Ханкоу и Формозой очень схож с тем что спустя всего пару лет будут подавать в газетных репортажах о сталинских соколах в небе над Кубанью. Впрочем в полном названии книги упоминается литературная обработка со стороны некого Г.Королькова.

Вместе с тем все подано очень интересно: бои китайских истребителей с превосходящими их силами "заморских варваров" и "макак"; ставшими полной неожиданностью для Страны Восходящего Солнца налеты бомбардировочной авиации на Формозу-Тайвань с уничтожением там военного аэродрома, и, на Нагасаки (!) с разбрасыванием пропагандистских листовок.
Эпическая сцена не уступающая "танкистскому кунгфу" из озеровского "Освобождения" и почти полностью скопированного польской анимационной короткометражкой "Пути ненависти " - китайский и японский истребитель ведут маневренный бой и случайно сталкиваются друг с другом, после этого следует перестрелки из пистолетов во время спуска на парашютах, и в финале рукопашная на земле.

После этого следует эпопея выжившего китайского летчика в партизанском отряде, с нападением на японские конвои и уничтожением карательных отрядов и мелких гарнизонов.

Что интересно, вообще не говорится о том на каких именно моделях самолетов выполняют задания китайские пилоты, хотя известно преобладание там поначалу американских, а затем интенсивные поставки советских крылатых машин. Единственная прямо названая модель - это новейший, на тот момент, японский истребитель-моноплан «Мицубиси» A5M (называется там по советской классификации - "И-96")
Отдельной фишкой следует фигура полного умолчания собственно какие именно китайские летчики воюют с японцами. То есть представители именно какой политической силы фактически раздробленного на тот момент Китая. Лишь гоминьдановское солнце нарисованных на обложке бипланов  дает понимание о бывшем злейшем враге СССР, также бывшего прежде другом, Чанкайши, за десять лет до этого разгромившего коммунистические силы и загнавшего Мао Дзедуна в труднодоступные горные районы. Именно с ним, у Советского Союза в 1929 году произошла короткая война известная в истории как "Конфликт на КВЖД".

Однако, с началом в 1937 году очередной японо-китайской войны, стороны пошли на сотрудничество, довольно плодотворно шедшее вплоть до начала 1942 года.
Tags:

Profile

jack_kipling: (Default)
jack_kipling

August 2017

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 08:18 pm
Powered by Dreamwidth Studios