Въ небѣ утреннемъ штандартъ!
Для гусара важенъ фартъ!
Наступаетъ на Отчизну
Лягушатникъ Бонапартъ!

И вновь протрубилъ вѣстовой!
И сердцу тревожно въ груди!
Раевскій такой молодой
И Багратіонъ впереди!

Засвистѣлъ картечи рой!
Гренадеры держатъ строй!
Не смѣшаютъ ихъ уланы
Нашъ порядокъ боевой!

И вновь протрубилъ вѣстовой!
И сердцу тревожно въ груди!
Фельдмаршалъ, какъ Одинъ, кривой
И Платовъ, что дьяволъ, сердитъ!

Конскіе хвосты драгунъ,
Ядеръ пушечныхъ чугунъ,
Эхъ, сейчасъ бы въ штыковую,
Имъ отвѣсить лиха фунтъ!

Редутъ украшаетъ нашъ стягъ,
И вѣтеръ ласкаетъ лицо.
Давыдовъ въ кальсонахъ въ обтягъ,
Прельщаетъ юницъ и юнцовъ!




"Дореволюцiонный Совѣтчикъ"
К очередной дате гибели Гордона Хартумского. Не скажу, что исполнение по мне с этим девичьим весельем, но клип сделан просто замечательно.

Tags:
Отрывок из уже упомянутого прежде турецкого "Адъютанта его Превосходительства".  Лейтенант оккупационной армии давит интеллектом местную подпольщицу применяя словесное баритсу айкидо. Попутно открыто декларируется то за, что раньше можно было присесть лет на пять. https://www.youtube.com/watch?v=kMPDMPAREfA


Попробовал бы он (а точнее сценаристы) такое в мечети или о религии. Интересно все-таки наблюдать, как исламисты втемную используют либералов в борьбе с националистами посредством телевидения и сериалов.
Три дня не могу избавиться от этого музыкального триппера. Надо было, спрашивается, интересоваться как там поют на языке оригинала разные варианты русско-бардовского "Брод, борд, брод через Кабул."
Перенесу ка эту заразу на родных подписчиков, может меня отпустит.

Tags:
Недавно в сообществе что-читать был пост об этом знаменитом стихотворении, в исполнении Леонида Маркова. Вот оно в трех ютубовских роликах:

Пафос, пафос, пафос )

Но, по моему мнению, при всем великолепии исполнении само звучание строк не то. Тут не должно быть пафоса старого коммуниста подорвавшего здоровье в индустриализацию на постройке "города-сада" и теперь видящий его приватизацию "неблагодарными потомками". Прости Юра Тони, мы все проспали.

Нет, Энтони Глостер - бывший моряк, выбившийся в дворянство, не только через свою предприимчивость и чутье в сталелитейном деле, но и за счет откровенной подлости и мошенничества. Нувориш, как есть, даже на смертном одре не хотевший вспоминать свою гнилое нутро, но все равно прорывается отдельными фразами, за которыми следуют многословные оправдания. Выскочка, всю жизнь лезший в аристократы и добившийся наконец своего, теперь брюзжит оттого, что видит сына ставшего членом высшего общества, со всеми присущими его классу и образованию повадками. Видите ли, Харроу и Тринити-колледж это не то. Конечно, если отстраниться полностью от воспитания сына и переложить его на дорогостоящие частные пансионы. Да, понятно, так делали все, да еще и жена умерла, но почему потом не пристроил единственного сына к делу, так или иначе. Потому, что дела до него не было. Построить себе склеп время и деньги нашлись, а вот продолжить деловую династию - извини, Дикки, ты сам виноват со своими книгами и искусством.
Про бизнес и говорить нечего, тут Тони не стесняется показать как поступил после смерти Мак Кулло, партнера, выведшего его в люди и давшего ему шанс, он фактически ограбит его вдову, тайно присвоив все его разработки которые дадут толчок к новому этапу обогащения.
Ну и напоследок, собственно, и цель всех этих предсмертных проклятий перемежаемых жалостью к себе - женщины. Точнее, внезапно проснувшаяся любовь к первой покойной жене, а по правде - к собственной молодости, когда волны были синее, океан голубее, и все еще было впереди. Именно к своим ушедшей юности, а не к несчастной Мэри Глостер обращается Энтони, желающий упокоиться на местах боевой славы в собственном пароходе. Тут идут лицемерные оправдания за многочисленные связи и внезапное признание в том, что у него есть вторая законная жена Энджи, которую он недавно "осчастливил", и которой, презренный сын Дикки теперь должен обобрать поп папашиному завету, оставив сотню фунтов и дав бесплатного адвоката.
Вот такой гнидой и был "сэр Энтони Глостер, баронет", никого не любивший и теперь выкидывающий фортеля на смертном одре.

Так, что по мне наиболее удачно исполнение Майка Аграноффа, где перед нами предстает сдвинутый старикашка с шотландским акцентом (как лишнее доказательство скупердяйства) то брюзжащий, то плачущий, но никак не комиссарящий как стярый большевик.

Tags:
Более того, его даже не испортить "русским роком" и криворуким российским клипмейкерам, решившим замутить типа антураж Гражданской войны. Самый дорогой клип группы - убого пририсованные выстрелы, тяп-ляп костюмы, зубодробильная фотографическая карточка, и как вишенка на торте - по-уродски приклеенный русый чуб из под гайдамацкой папахи с явно выбивающейся черной шевелюрой. Хотя надо отдать должное политической прозорливости авторов - клип снимался летом 2013 года, но белогвардейца в кои-то веки расстреливают не красноармейцы, а лихие петлюровцы с семками и папироской. Да и их синяя форма перекликается с формой янки на том мосту через ручей с птичьим названием.


Но главное, волшебство гениальных строк настолько сильно, что продолжаешь их слушать попутно смотря разворачивающийся сюжет. И тут достаточно одной удачной сцены, чтобы все стало смотрибельным и даже интересным. Это происходит когда влюбленные играют в салки среди колосящегося поля с попутными объятиями с перекатыванием по земле и продолжительным, но неглубоким поцелуем (как-то естественным кажется по тем временам - сначала надо подарить кольцо как доказательство серьезности намерений, а уж потом невесту можно целовать крепче и глубже). Ну и самый удачный кадр с кокетливым помахиванием девичьей головы в веночке, после которого клип выходит даже неплохим. Финальный привет от Амброза Бирса хорош.
Tags:
Четвёртые сутки проклятые фрицы
Штурмуют столицу с утра до темна!
Не па-а-адайте духом, полковник Синицын!
Майор Коваленко, надеть ордена!

...Который уж месяц житья нет от фрицев,
Солёного пота, и крови рекой,
А мне бы в девчонку,
в девчонку влюби-и-иться...

— В последнее утро сойтись в рукопашной,
Великой России еще послужить!
Полковник Синицын, погибнуть не стра-а-ашно!
И всё же так хочется, хочется жи-и-ить!





Михаил Харитонов (Константин Анатольевич Крылов) - Юрий Нестеренко
Tags:
Родриго Руй Диас де Вивар (Бивар) более известный по двум своим прозвищам: искаженно-арабскому Эль Сид и кастильскому Кампеадор, символ и знамя  Реконкисты, ставший легендарным еще при жизни кастильский дворянин, заслуживший равное уважение как среди врагов, так и друзей. Человек обладавший принципиально негнущейся спиной даже по отношению к собственному искренне почитаемому сюзерену, готовый в случае конфликта вассального долга с собственной совестью предпочесть ее и добровольно уйти в изгнание, причем на тот срок который он сам посчитает нужным вне зависимости от воли короля. Не боящийся поставить дело чести выше собственного счастья, что проявилось в вызове на поединок и убийстве отца своей невесты Химены Диас в качестве мести за публичное оскорбление отца. Благодаря ув. [livejournal.com profile] qebedo я ознакомился с циклом романсов, не входящим в классическую Песнь о Сиде". В двадцати семи романсьеро разворачивается немного другой угол зрения на народного героя, в котором борьба с маврами лишь далекий фон отношений с королем, принцами Санчо и Альфонсо, их сестрой - принцессой Урракой, и королевским двором. Язык красив без напыщенности и лаконично точен. Все  персонажи словно соревнуются в краткости и насыщенности ядом ли, медом ли, своих речей по отношению к противникам и союзникам.
А самое главное, в романсах,  Кампеадор настоящий живой характер, не картонная пропагандистская фигура, который характеризует Испанию ну никак не меньше чем признанный дуэт дона Кихота с Санчо Пансой и соло злосчастного, но неунывающего Ласарильо с Тормеса.  Верный в первую очередь своим принципам и не желающий быть придворным со всем политесом, Эль Сид представляет собой тот идеал кастильского рыцаря, которого только терпят за его выдающиеся боевые и организационные качества, при случае посылают подальше... отбросить мавров за Гибралтар, завоевать ацтеков и инков, сдерживать еретиков в Нижних Провинциях.

При том, он довольно вежлив и учтив с царственными и высокодуховными особами, однако это проявляется в стиле "впустите доброго человека,а не то он выломает дверь".
Самый что ни есть характеризующий его непростой характер романс, емнис, даже попавшийй в советскую школьную  "Историю Средних веков", когда Эль Сид на встрече в верхах между испанским и французским королями под эгидой самого папы римского в соборе св. Петра, видит жуткую несправедливость -  стул его сюзерена стоит на целую ступень ниже чем у французского монарха. Ничтоже сумняшеся он сталкивает  и ломает  "золотослоновокостный"  предмет мебели представителя  Белль Франс, и ставит на его место минипрестол своего короля. Герцог Савойи, пытается было возмутиться, но:
И на герцога пошел он,
По щеке его ударил.
И, узнав про это, папа
Отлучил от церкви Сида.
Но смиренно дон Родриго
Перед папой распростерся:
"Отпусти мне грех мой, папа,
Не отпустишь - прогадаешь:
Из твоей богатой ризы
Я коню скрою попону".
И, отец наш милосердный,
Так ему ответил папа:
"Дон Родриго Сид, охотно
Отпускаю грех твой ныне,
Только при дворе моем
Соблюдай вперед учтивость"

Не отстает от  него супруга Химена, прошедшая путь от любви к ненависти и обратно, ведущая активную переписку с королем Фернандо относительно мужа, периодически повергая сюзерена в ступор непостижимостью женской природы. Так, она яростно требует от короля свершить правосудие над тогда еще женихом  Родриго, убившем на поединке ее отца, причем этим правосудием должно быть скорейшая женитьба убийцы на дочери своей жертвы. Ибо:
"Ибо тот, кто зло мне сделал,
Знаю, будет добр со мною".

Прекрасно и ее позднее послание, давно не видящей мужа тоскующей молодой жены на поздних сроках первой беременности, в которой выясняется, что ПТСР страдали не только свежепризванные хлюпики в ХХ веке, но и твердокаменные герои прошлого, воевавшие с младых ногтей
Только раз в году ко мне вы
Отпускаете супруга,
А когда уж отпустили,
Вид его внушает ужас.
Потому что по колени
Конь его измазан кровью.
Чуть меня в объятья примет -
Вижу, спит в моих объятьях.
И во сне он стонет, рвется
И рукой наотмашь хлещет,
Будто ломит силу вражью,
Будто шеи вражьи рубит.
Fish in thick tomato sauce
Swims in happy comatose
Only me, pathetic whimp
Have no fucking place to swim



Tags:


Из фильма "Дороги Анны Фирлинг" по пьесе Брехта "Мамаша Кураж и ее дети"
Кино так себе, честно говоря, Касаткина все же ни разу не стерва-маркитантка, да и вся эта полутеатрализованность с музыкальными номерами на фоне постапокалиптических пейзажей каменных карьеров не доставляет.
А вот это лучшая сцена в фильма, комические куплеты за миску похлебки. Джигарханян гениален как всегда. Эх, а он ведь сейчас последний из великих советских актеров остался. Дай Бог ему здоровья.
Tags:
Май фейфорит ридинг оф зис поэм.


А ведь он не вернется туда. Нет, у него будут деньги (отставные и плюс кубышка с жалованием), которые он там, в Англии, не прогуляет; и желание, по-настоящему искреннее, идущее от самого сердца, вернуться на ту реку с колесными пароходами и слонами тягающими бревна, в тот храм с Буддой и колоколами, к Супиялат, не той конечно, та давно уже старуха, к молоденькой с таким же именем, которую там непременно найдет.

Будет куплен билет на пароход, но последней остановкой станет Аден. Он сойдет туда якобы осмотреться и подготовиться к последнему броску на Бомбей, где можно сесть на поезд до Калькутты, а откуда до Мандалея рукой подать. Поселится в какой нибудь меблирашке, через несколько дней заметит что перестали ныть ревматоидные ноги (сухой климат), потом пристрастится к кхату, а может и опиуму. Устроиться подрабатывать в какой-нибудь местной белой конторке посыльным или еще где помельче, свяжется с какой-нибудь индуской или китаянкой, начнет жить с ней. И до своей смерти от передоза, а может и от ломки, или ножа под ребро, он будет ходить в порт и узнавать о пароходах на Бомбей и Рангун, куда непременно поедет, на следующий месяц, сезон, год.

А все потому, что тогда, в солдатской молодости, по дороге в Мандалей, в удушливой тропической жаре с полчищами москитов, с непривычной обжигающей едой, тухлой водой и скверным пивом, он мечтал о Лондоне. Там, где живут нормальные Джуди и Мэри, а не эти смуглые малорослые обезьяны, с которыми спишь лишь по нужде, нормальная выпивка, а не то пойло, что выдают здесь, нормальный табак, а главное свежий ветер и отсутствие убийственного зноя.

По настоящему вернуться на Восток хотят лишь те кто там родился. Остальные хотят лишь миража прошедшей молодости. Оруэлл и Моэм это отлично поняли.
Tags:


Получилось на мой взгляд здорово, исключая лишний "дуб-дуб-тыц" проигрыш на отрезке 00:53 - 01:59 и любительскую съемку на телефон. При всей моей декларируемой нелюбви к любому фолку, повторюсь, вышло здорово.

Все более убеждаюсь, что ХХ век дал России лишь трех истинно народных поэтов: отца тюремного "шансона" и автора любимых русских народных песен Сергея Есенина; основателя жанров послевоенно-народно-армейской, народно-туристической и кухонно-сатиристической песен - Владимира Высоцкого; ну и от восточно-экзотических, ностальгически-колониальных и детско-юношеско-поучительных песенных направлений - Редъярда Киплинга.

Их творчество перепевают, ему подражают, переиначивают, переосмысливают, "уводят в народ". И дело тут не только в величии и известности. Те же Александр Блок и Владимир Маяковский обладали и обладают и тем и другим, более того дали жизнь многим народным мемам вроде

достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза" и "И вечный бой, покой нам только сниться". Но, увы, они слишком самобытны наверное. В них слишком много Маяковского и Блока, слишком много самих себя.

"Мне вот так, кааца" (ц)
Tags:
Господи, если ты есть, не одаряй их покоем:
Издавна этот сброд приучен к побоям,
Место его — в темноте, рядом с навозной кучей,
Господи, не жалей — мучай, мучай, мучай.

Господи, если ты есть, не обойди ударом:
Я ведь, как и они, родился мадьяром.
Заклинаю — явись в гневе и в силе грозной
И настигни меня молнией или розгой.

Господи, если ты есть, от края земли до края
Неси, развеивай нас, наша судьба такая.
Мечутся дети твои под солнцем, под небом синим, —
Бичуй, терзай и томи, иначе мы сгинем, сгинем.


Ади умер 21 января 1919 года всего лишь за полтора года до Трианонских соглашений, воспринятых его соотечественниками явлением худшим чем пресловутый Мохач.
Tags:
Дубляж РенТв по тому времени был шикарен и даже сейчас порой неплохо смотрится несмотря на огрехи и неточности перевода. Один из самых удачных примеров - насладился как в прежние времена. Интересно, кто автор перевода? Я читал в другом, со словом "никогда".
Tags:

Pict Song.

Jul. 5th, 2013 09:39 am
jack_kipling: (Have you news of my boy Jack?)


Интересное исполнение. Мне очень понравилось.

Самый известный перевод на русский:Read more... )
Tags:
Оригинал взят у [livejournal.com profile] qebedo в EL SIGLO DEL ORO
ДЕНДИ

Цилиндр строг и прям, и стремится вверх –
туда, где людской пирамиды поверх,
суть бог, облака, кислород и прогресс,
подальше от бренных банальных словес.

Протест – наше знамя, наш шейный платок,
он в крапинку желтый, как ложь и порок,
которому вызовом служит пусть он –
как в зеркале будет порок посрамлен!

А наш воротник укрепит пусть крахмал,
чтоб твердо, как Браммел пред принцем, стоял:
свобода – наш личный английский freedom,
от века британец не будет рабом!

Сорочка свежей самой белой капусты
бичует пусть пошлость и серость в искусстве,
как Байрон (старинный мой, кстати, приятель),
англо-шотландских писак бичеватель.

Сюртук только красный! В честь наших солдат,
что в дикой Испании грудью стоят
за честь, короля и родную страну…
Еще на полфунта и пенни возьму!

Бедняк голодает в трущобах, а вы…
Достоин согражданин лучшей судьбы!
Семейства цветочниц кормить нам не лень –
меняй в бутоньерке цветок каждый день.

На гнусные нравы отживших времен
даст мощный ответ прямизна панталон:
отсутствие складок и прочих морщин –
вот гордый штандарт настоящих мужчин!

Ну вот, туалет безупречен и строг,
не стыдно теперь выходить за порог
и в свет, где царят прагматизм и инцест,
нести романтизм и бунтарский протест!

EL SIGLO DEL ORO

Манрике, не стучи колоколами!
Не всё на свете пожирает время:
твои стихи не смерть и не конец –
филологи считают их началом,
и нам нет смысла сильно с ними спорить.
Зайдем к Боскану – выпьем и съедим
все, что на стол попало и пропало
(не посрамим!) – а вежливый хозяин
под стук зубов и бульканье в гортанях
зачтет сонет… А впрочем, нет, эклогу –
сонеты нам прочтет Гарсиласо
(привет, привет!), но только без печали,
не мы свели в могилу Исабель,
не нам о том грустить и песни плакать.
На песни ли, или на вкусный запах
но первым к нам на тихий огонек
придет сеньор суровый Кастильехо
и будет делать вид, что только ради
того, чтоб доказать, что только в коплах
кастильской речи процветать вовек,
он, собственно, пришел. Но после пары
кувшинов из его кастильской глотки
одиннадцатисложники польются.
Из Чили с добрым перцем к нам Эрсилья,
октавами своей «Арауканы»
пускай нас утомит, но лишь чуть-чуть –
хороший стих не может надоесть!
Всё съели? Не беда, нам Алькасар
накроет стол, и дружеский наш завтрак
сам по себе перерастает в «Ужин»,
и всей компанией мы перейдем к нему.
Восплачем с Руфо о несчастной крысе,
пока отважный воин Вируэс,
царапая напольную плиту
ножнами кованой стальной подруги,
своих солдатских не затянет песен,
мурлыча про Барлетту в колкий ус.
О чем-то спорит Вильямедиана,
о королеве юной, не иначе –
ему бы больше думать о Филиппе
и опасаться подлого ножа.
А кто в углу там скромен нарочито,
губ уголки потупив, будто очи,
изящно удобряя слог латынью,
читает мавританские романсы?
Не Гонгора ль, бог культа своего,
великий даже в мелочной гордыне?
Вам, дон Луис – скамья у очага,
и лучшего кусок, и добрый кубок,
и вечный наш респект; пусть «Одиночеств»
посмертная судьба навеки будет
счастливей, чем при жизни их отца…
Ба! Пропустить явленье кавалера,
что появляется в дверях сейчас
не смог никто – отчаянно божась,
изящно лья хулы на всю округу,
бряцая шпагой звонче, чем словцом
(хоть словом он звенит весьма изрядно),
дон Кеведо, переставляя ноги
кривые, споро движется к столу.
По поводу очередного спора
(с рукоприкладством) с бедным альгвасилом
готов очередной взрывной сонет,
и будто только что из ада, с аппетитом
пройдохи Паблоса отец хлебнул вина.
Их спора с Гонгорой нам не решить
(два гения друг друга не выносят),
и консептизма недруг ускользает…
Пускай! А мы в таверну не пойдем –
там Лопе, Тирсо и сеньор Сервантес,
а также гений чести Кальдерон
предпочитают музу Мельпомену,
и даже прозой часто говорят.

МЕРТВЫЙ СОЛДАТ
(на мотив Kornetten Peter Кulfeldt)


лежит солдат в сугробе
затих и не дрожит
забыт он ротою своей
и родиной забыт

убит солдат не пулей
не вражеской рукой
мороз и голод вместе
трофей забрали свой

капрал вернется без руки
сержант без пальцев ног
им всем положат пенсион
а как умрут - и в гроб

а генерал получит крест
и в книге пару строк
портрет повесят во дворце
достойный эпилог

а труп в канаве жизнь спасет
для парочки волков
исчезнет тело в жерновах
мелькающих клыков

БАЛЛАДА ОБ АНГЛИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

А Карл говорит: епископам быть,
по-англикански им мессу служить,
лорд Страффорд стучит в боевой барабан -
и к черту идет пусть их Ковенант.

Но Лесли сказал: на Лондон, вперед!
И король пред шотландцами выю гнет
(закончилась полным позором война)
и должен отвесить им фунтов сполна.

И Карл говорит: мне деньги нужны -
парламент, служа господину страны,
обязан беспрекословно давать:
и чтоб просто было, и чтоб воевать.

А Пим заявляет: парламент страны
решает и веры вопрос, и войны,
решает, чей смех, а чьи стоны и плач -
и Страффорду голову рубит палач.

А король говорит: Пим предал страну,
за то Пим с друзьями сядет в тюрьму!
Но от толпы удирает шериф,
а с ним и король, лыжи в Йорк навострив.

И Руперт принц приказал: вперед!
и стриженых кавалерия мнет.
Эссекс решает, что он слаб и хил
и завершает бой у Эдж-Хилл.

Но Ферфакс сказал: врешь, не пройдешь!
Покуда Айртона гнала молодежь,
он по пехоте наносит удар -
и в Нейзби стоит до сих пор меморьял.

А шотландский парламент: сдать короля!
Шотландия - сама по себе земля.
За полновесные фунты король
продан, как бык базарной порой.

А Карл говорит: а я убегу -
на остров Уайт, но не сдамся врагу!
Но от судьбы укрыться невмочь -
Карл пойман, и Капель не может помочь.

И полки заявляют: доколе терпеть?
И Карла в суде заставляют потеть,
и злобен заранее приговор -
и короля урезает топор.

Но шотландцы уперлись: у нас свой король!
И сыну Карла дают пароль,
но Кромвель прибыл раньше него,
и в Данбаре вороны славят его.

А юный Карл: все равно вперед!
И под Вустер шотландцев зовет -
но Кромвель снова свиреп и груб,
и Карла спасает развесистый дуб.

Тут смерть говорит: мне каждый един,
бедняк или мира всего господин,
отмерено, взвешено, срок платить -
и Кромвелю вышел черед уходить.

И Ламберт, и Монк говорят вразнобой,
парламент мычит бессловестной толпой,
и Карл, сын Карла, искренне рад,
в трон помещает свой царственный зад...


*     *     *

Ни зла, ни тиранства нет в короле
(мр. Мильтон, опустите свое перо),
он за порядок на этой земле
и за то, что он, Карл - и есть закон.
Он добрый отец всем, а не президент,
и на коленях ему не стоять
в парламенте, перед народом - нигде;
не должен просить - должен повелевать.

Ни зла, ни тиранства в Кромвеле нет
(мр. Лильбёрн, опустите свое перо),
он за порядок на этой земле
и за то, что главное - это закон.
Он строгий отец всем, а не президент,
и выше, чем Кромвель, лишь Богу стоять
в парламенте, перед народом - везде;
но когда он попросит - ему должны дать.

*   *   *
Один за свободу в пивной зажигательно
речи речет ― как пиво течет;
второй полстатьи настрочит прилагательных
ночь на подбор ― утром в набор;
кто-то кричит отважно-негромко
вслед англичанам: "Дурная трава!";
кто-то разбавит им пиво карболкой...
А я, джентльмены - стрелок ИРА.

АТАКА ПИКЕТТА

Вперед, дивизия, вперед!
За негров? Нет, за весь народ!
Загоним Джона Рэбба в гроб,
и пусть лежит в нем вечно!

А если остановиться
и если подумать
в мире не случиться
ни одной атаки...

Tags:
Был просто очарован сим в комментах у [livejournal.com profile] sasa, за что выражаю благодарность

ДЖОН САКЛИНГ

(1609-1642)


ЗАГАДКА

Сей нужный в доме атрибут
При свете редко достают;
Но стоит сумеркам сгуститься –
Спешит матрона иль девица
Извлечь его; и тверд и прям,
Белеет он в руках у дам.
Засим его без промедленья
Вставляют ловко в углубленье,
Где он смягчится, опадет
И клейкой влагой изойдет.




Угадали, что это?
Tags:
Просто офигенное исполнение "The young british soldier" . Сразу чувствуется вся сочная грубость и точность поэзии Киплинга как она есть.
Представляю каково это было слушать его современникам, любителям Суинберна))
Слушаю и так и вижу сурового британского "деда" и салагу.


На русском известно как "Служба королевы" в переводе Н. Грингольца.
ИМХО, отличный и адекватный перевод. Единственно жаль что:

"When you're wounded and left on Afghanistan's plains,
And the women come out to cut up what remains"

стало

"Если ж, раненый, брошен ты в поле чужом,
Где старухи живых добивают ножом,"

Понимаю определенную целомудренность в традиции перевода, когда намек на конкретную традицию по изувечиванию врага заменяются на нейтральное "добивают", но зачем поле резко стало "чужим"?
В рифму или как советский Ватсон "Давно с Востока"?

Оригинал: http://www.kipling.org.uk/poems_youngbrit.htm
Перевод: http://www.stihi-xix-xx-vekov.ru/Kipling39.html
Закончил сегодня свой путь.
Просто почитайте на досуге его вступительную статью и варианты перевода в этом сборнике:

http://flibusta.net/b/231816/read

Profile

jack_kipling: (Default)
jack_kipling

June 2017

S M T W T F S
    123
45 6 78910
1112 131415 16 17
18 192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 24th, 2017 10:24 am
Powered by Dreamwidth Studios